Рынок всегда прав? Увидим.

7 марта 2026 г.

История наполнена случайными совпадениями. Вот и на этот раз: Трамп начал бомбить Иран, практически, день в день с началом российского вторжения в Украину. Понятно, что у каждого были свои мотивы, почему войну нужно начинать именно в этот день, и я не хочу в этом разбираться. Я о другом – о нефти, точнее о цене нефти.

Россия и Иран – крупные производители нефти, но что важнее, Иран де факто контролирует проход через Ормузский пролив, через который проходит 18-19 миллионов баррелей нефти (с учётом нефтепродуктов) в сутки. Россия экспортирует 7 миллионов. Учитывая, что мировой рынок торговли нефтью (торговля с пересечением границ) составляет 54-55 мбс, сами можете посчитать, сколько это составляет в процентах. Много. Достаточно для того, чтобы цены …. Давайте посмотрим и сравним, что было и что есть. То, что войны начались почти в один день, облегчает задачу сравнения, не нужно думать о сезонности. И для понимания динамики изменения цен за точки отсчёта возьмём котировки Brent в последний предвоенный день, 23 февраля 2022-го и 27 февраля 2026-го.

В 2022-м рынки, судя по всему, ожидали войну. Об этом может говорить то, что с двадцатых чисел декабря, когда цена Brent, слегка превышавшая $70/баррель, начала устойчиво расти, и накануне российского вторжения упёрлась в отметку $100. В 2026-м рынки не ожидали военной операции США/Израиля, и с конца января вплоть до последнего дня цены на Brent держались в очень узком диапазоне, $70-72/барр.

Ни в том, ни в другом феврале никто не знал, когда и чем закончится война. В 2022-м все, включая рынки, верили в то, что война будет короткой, и в первые три дня цена Brent почти не изменилась, но потом начала лететь вверх, хотя непонятно было, чего рынки опасались. Первые нефтяные санкции против России были приняты в начале марта и были «плюшевыми» - от покупки российской нефти отказались США, Канада и Великобритания, которые никогда российскую нефть в значимых объемах не покупали (временами трейдеры покупали для коротких операций разовые партии). Именно в этот момент «военная премия» в цене Brent достигла своего максимума, почти $34, и, когда рынки поняли, что не так страшен чёрт, «премия» стала снижаться. Она вновь начала расти в начале мая, когда Евросоюз начал обсуждать введение аналогичного запрета, и к тому времени, когда он объявил о прекращении импорта российской нефти в июне, «военная премия» подросла до почти $30. Поскольку сам запрет вступал в силу только в декабре, рынки начали успокаиваться и к началу декабря «военная премия» практически обнулилась.

В 2026-м последствия войны для нефтяного рынка проявились практически мгновенно, не дожидаясь никаких санкций – Иран объявил о том, что он закрывает проход через Ормузский пролив, чем лишил мировые рынки существенных объемов нефти, в два с половиной раза превышающих весь российский экспорт, включая трубопроводный и через Дальний Восток. Поскольку последствия войны были гораздо более очевидными, реакция рынков была предсказуемой – нефтяные цены начали расти. Но интересно отметить, что после первой недели военных действий «военная премия» 2026-го оказалась практически равной тому, что мы видели четыре года назад. Объяснение этому может быть только одно: рынки пока уверены в скором окончании войны. Насколько такие ожидания оправданы? Увидим.